Однажды я спросил отца:

- Папа, я родился после войны?

- Да, - ответил он, - После войны.

Больше он ничего не добавил и о чем-то крепко задумался.

 

Мои родители. Дети войны. Вечная им память!

Моя мама рассказывала мне, как провожала своего отца в июле 1941 года на войну.

Она, семилетняя девочка, стояла вместе с мамой, сестрами и братьями на берегу широкого арыка, а на другой стороне находился отец вместе с другими мужчинами. Подойти и обнять его было невозможно. Мама плакала.

Мама плакала не зря. 5 ноября 1941 года отец шестерых детей, призванный в ряды Красной Армии в Алма-Ате, погиб, защищая Москву.

Было голодно. Маме, ее братьям и сестрам все время хотелось кушать.

Мама любила вдруг шутливо приговаривать:

- Мама, папа, есть хочу! На полати заскочу! На полатях волки воют…

Вот сейчас я попытался вспомнить продолжение и не смог. А интернет услужливо подсказывает:

- Мама, папа, есть хочу! Хлеба с маслом не хочу. А конфетку "Ам!" - никому не дам!

Не было у моей мамы хлеба с маслом…

Отец рассказывал, как во время войны они в деревне сажали картошку. Не целыми клубнями, а вырезанными из них глазками. Еды не хватало. Семья-то большая. Моя бабушка была матерью-героиней.

Картошка при этом рождалась каждый год хорошая, крупная. Отец называл количество ведер не приблизительно, а с точностью до ведра. Помнил.

А еще, когда я, мальчишка, ходил с ним по лесу, он то и дело наклонялся, вырывал какой-нибудь корешок, откусывал, восхищался, причмокивал, и давал мне попробовать:

- Вкусно! Сладко! Попробуй! Мы это ели…

Я пробовал. Что-то вроде сладковатого мыла…

Пять старших братьев отца воевали, причем двое из них 22 июня уже служили в армии. Двое моих дядек с войны не вернулись. Кузьме Маркелычу могилой стала земля Сталинграда, а Василию Маркеловичу – Черное море…

Сергей Ласков, 1954 года рождения.

 

22 июня. На митинге в Черкесске.