В нашей стране четверть века кипят дискуссии о демографии и поддержке семьи, развитии села. Но статистика показывает другую логику: стремительно сокращается количество и средних учебных заведений, и школьников.

Вот такие официальные цифры: в 2000/01 учебном году в России работали 68 804 организации, где дети получали начальное, основное и среднее образование. В 2025/26 учебном году остались 37 965. Минус 30 839 организаций - почти 45 процентов. Особенно жестко прошлись по селу. Там были 45 475 государственных и муниципальных школьных организаций, остались - 20 664.

Мы с вами должны понимать: это не значит, что снесли 31 тысячу школьных зданий. Школы объединяли, превращали в филиалы и подразделения. Но для семьи в маленьком поселке разница между «закрыли» и «реорганизовали» нередко выглядит примитивно просто: вчера ребенок ходил в свою школу, а завтра ему надо ехать в соседнее село.

С точки зрения чиновника, все правильно. Есть маленькая школа, мало детей, старое здание, нужны расходы на «коммуналку» и ремонт. Учителя тоже получают зарплату из местного бюджета. Содержать дорого. Объединили - получили экономию. Но ведь государство не сеть супермаркетов. Вы закрыли школу как нерентабельную точку, а потом удивляетесь, что через десять лет людей на этой территории стало еще меньше.

ТА САМАЯ ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ЯМА

В начале нулевых учеников действительно стало значительно меньше. В 2000/01 учебном году за партами сидели 20,55 млн детей. Через пять лет - 15,63 млн. К 2010/11 учебному году школьников осталось 13,64 млн. По сравнению с 2000 годом минус почти 6,9 миллиона.

Учиться пришло поколение, появившееся на свет после демографического обвала 1990-х. В 1990 году в России родились почти 2 млн детей, к концу десятилетия - немногим более 1,2 млн. Но ведь это, извините, не неожиданность. Ребенок идет в первый класс через семь лет после рождения. Чиновник может не знать курс рубля через семь лет, но количество будущих первоклассников ему доподлинно известно заранее.

Тем не менее временное падение числа учеников стало удобным оправданием для сокращения сети. Особенно там, где сопротивляться было некому, - в деревнях, селах и малых городах. Так и появилась «эффективность» — это когда сегодня экономят миллион, а завтра тратят десять.

Самая большая неприятность для чиновников произошла на наших глазах. В 2010 году в школах учились 13,64 млн детей, к 2025/26 учебному году - уже 17,78 млн. Система получила обратно более 4 млн учеников. Казалось бы, школьная сеть должна была хотя бы перестать сжиматься. Но нет!

В 2010/11 учебном году в стране действовали 50 793 образовательные организации, в 2025/26-м - 37 965. За 15 лет школьников стало больше более чем на 4 млн, а организаций - меньше почти на 13 тысяч! Вот цена действий чиновников, которые умеют видеть только то, что перед глазами, и не способны думать о завтрашнем дне.

А ведь школа в деревне — это не только кабинеты и парты. Это рабочие места, учителя, молодые семьи, спортзал, кружки, праздники. Закрытие школы само по себе, конечно, не убивает деревню. Но председателю сельсовета в деревне, где нет школы, врача, магазина и нормальной дороги, трудно объяснить молодой семье, почему ей нужно остаться.

СТРОИТЕЛЬСТВО ПРОТИВ «ОПТИМИЗАЦИИ»

Особенно парадоксально эта история выглядит на фоне того, что в это же время государство развернуло масштабное строительство средних учебных заведений. С 2019 года до весны 2025-го было создано более миллиона новых ученических мест в 1644 школах. И они были нужны. Потому что в 2024/25 учебном году около 2,7 млн детей - примерно каждый седьмой школьник - продолжали учиться во вторую смену.

Страна одновременно жила в двух реальностях. В одной - школьную сеть десятилетиями «оптимизировали», в другой - срочно строили новые школы, чтобы дети не учились до вечера.

Можно объяснять это миграцией населения, новыми микрорайонами и тем, что старые школы находились не там, где появились новые семьи. Все это правда. Но тогда вопрос к качеству планирования становится еще неприятнее.

ИСТОРИЯ МОЖЕТ ПОВТОРИТЬСЯ

Число школьников перестало расти. После демографического подъема в школы входят менее многочисленные поколения конца 2010-х годов. Значит, скоро снова зазвучат знакомые слова: «малокомплектная», «низкая загрузка», «неэффективные расходы». И чиновнику снова будет легко начать «экономить» на школах. А что будет с поселком через десять лет, в сегодняшнюю смету не помещается.

Вот это и есть главная претензия к существующей системе. Разумеется, не каждая школа должна существовать вечно. Проблема в другом: Россия слишком часто управляет социальной инфраструктурой как товарной базой. Школа стала «избыточной» - сокращаем. Детей стало больше - строим. Здание разваливается - запускаем срочный ремонт. Село пустеет - принимаем программу развития территорий. Все время тушим пожар, вместо того чтобы не поджигать.

Для страны с огромной территорией и демографическими проблемами такая близорукость обходится слишком дорого. Школу можно закрыть одним распоряжением. А вот вернуть учителей, семьи, детей и жизнь в опустевший поселок чьим-то распоряжением уже нельзя.

Чиновник может уйти с должности через три года, отчитаться в экономии и передать проблему следующему. Но дети будут жить с последствиями этого решения десятилетиями. Так что, прежде чем назвать сельскую школу «неэффективной», давайте спросим себя, во сколько она обходится государству сегодня, и подумаем о том, во сколько обойдется ее отсутствие стране завтра.

Семен Никольский

Фото: Нейросети.