Ленин оставил много указаний будущим поколениям относительно развития и укрепления прогресса во всём мире. Малознакомые с темой люди обычно всё сводят к «ленинскому завещанию», которое якобы было написано им перед смертью. Конечно, даже если документ имел место, хотя есть ряд косвенных факторов, которые говорят не в пользу написания его Лениным, никаким «завещанием» это не было. Ленин не государь-император, не диктатор в партии, он не может лишь по мановению руки завещать что-то партийцам, которые принимают решение, не исходя из хотелок вождей, а исходя из объективной действительности.

Реальное завещание Ленина было оставлено вполне публично, в его работах. Любой пытливый читатель сможет их найти. Главное, чего касалось ленинское завещание будущим поколениям марксистов, это развитие метода познания реальности, развитие материалистической диалектики. Ленин, как известно, не считал завершённой задачу материалистической переработки гегелевской диалектики. Ленинские «философские тетради» наглядно показывают, что их автор продолжает работу основоположников марксизма, критически анализируя «Науку логики» Гегеля, его «Лекции по истории философии» и другие труды. Ещё в «Материализме и эмпириокритицизме» Ленин указывал на то, что основоположники марксизма заложили лишь основы новой, диалектико-материалистической теории познания:

«Маркс и Энгельс, вырастая из Фейербаха и мужая в борьбе с кропателями, естественно обращали наибольшее внимание на достраивание философии материализма доверху, т. е. не на материалистическую гносеологию, а на материалистическое понимание истории. От этого Маркс и Энгельс в своих сочинениях больше подчеркивали диалектический материализм, чем диалектический материализм, больше настаивали на историческом материализме, чем на историческом материализме. Наши махисты, желающие быть марксистами, подошли к марксизму в совершенно отличный от этого исторический период, подошли в такое время, когда буржуазная философия особенно специализировалась на гносеологии и, усваивая в односторонней и искаженной форме некоторые составные части диалектики (например, релятивизм), преимущественное внимание обращала на защиту или восстановление идеализма внизу, а не идеализма вверху. По крайней мере позитивизм вообще и махизм в частности гораздо больше занимались тонкой фальсификацией гносеологии, подделываясь под материализм, пряча идеализм за якобы материалистическую терминологию, — и мало сравнительно обращали внимания на философию истории. Наши махисты не поняли марксизма, потому что им довелось подойти к нему, так сказать, с другой стороны, и они усвоили — а иногда не столько усвоили, сколько заучили — экономическую и историческую теорию Маркса, не выяснив её основы, т. е. философского материализма».

Фактически речь идёт о том, чтобы развивать саму теорию познания, которая не была развита Марксом и Энгельсом в достаточной степени ввиду недостатка времени. То есть Ленин дал «завещание» марксистам — трудиться не покладая рук в деле развития теории познания, в деле дальнейшего «переворачивания» Гегеля с головы на ноги. То есть нужно и дальше разрабатывать диалектическое познание отдельных наук, ведь только в конкретных обстоятельствах общие законы диалектики могут проявить себя отчётливее всего, могут быть обобщены в стройную систему познания. Вот такие «завещания» оставлял Ленин потомкам, будучи великим учёным. Не стоит опошлять его намерения банальными политическими переделами, выдумывая партийные завещания и низводя Ленина до сугубо политического борца.