«Башни Кремля» передрались между собой. Группировки российской элиты занялись переделом сфер влияния. Рецепт выживания элиты в такой ситуации — заклевать слабейшего. Именно поэтому начинается зачистка наиболее разжиревших представителей региональных элит

Картинки по запросу дерутся башни кремля картинки

 

 

 

«Башни Кремля» передрались между собой

Группировки российской элиты занялись переделом сфер влияния

https://svpressa.ru/politic/article/232222/

Только 33% россиян испытывают удовлетворение от арестов высокопоставленных чиновников. Еще у 14% это вызывает раздражение, а 40% не испытывают никаких особых чувств. Об этом сообщают «Ведомости» со ссылкой на опрос «Левада-центра».

По данным «Левады», интерес граждан к подобным событиям ощутимо снижается.

Так, за арестом в феврале 2019-го сенатора от Карачаево-Черкесии Рауфа Арашуковаи его отца Рауля Арашукова «внимательно следили» 17% респондентов. Задержание в марте бывшего министра по делам открытого правительства Михаила Абызова и экс-полпреда президента на Дальнем Востоке Виктора Ишаева вызвало пристальный интерес лишь у 9% опрошенных. И только 25% сограждан посчитали эти аресты проявлением серьезной борьбы с коррупцией.

Эффективность антикоррупционной пиар-риторики крайне низкая, считает директор «Левада-центра» Лев Гудков. Удовлетворение от арестов испытывают в основном пожилые малообразованные люди. «Массовое сознание задето ощущением несправедливости, потому каждый арест воспринимается с чувством мстительного удовлетворения», — полагает социолог.

По его мнению, громкие аресты воспринимаются не как борьба с коррупцией, а как разборки между кланами. То есть, как драка «башен Кремля» между собой. И это похоже на правду.

По мнению аналитиков, проблема № 1 для Кремля — транзит власти в 2024 году, и падение рейтинга Владимира Путина, которое пока не поддается лечению. С проблемой транзита связано сокращение кормовой базы элиты. Сейчас вокруг Путина консолидируются люди, к которым должен перейти контроль над страной в 2024 году. Их аппетиты установились, должны и дальше обеспечиваться.

Однако экономика России темпами роста не блещет. Да, Росстат после показательной порки — смены руководства в конце 2018-го — из кожи вон лезет, чтобы доказать, что жизнь налаживается. В феврале, напомним, статистическое ведомство сообщило о рекордном росте ВВП за шесть лет. Согласно новой оценке, в 2018 году экономика РФ выросла на 2,3% - это максимальное значение с «докрымского» 2012 года.

Но лукавые выкладки на хлеб не намажешь. Об этом говорит ситуация с бедностью. 14 февраля вице-премьер Татьяна Голикова заявила, что самым проблемным регионом является Республика Тыва, где за чертой бедности 41,5% жителей. Голикова назвала такой уровень беспрецедентным.

Рецепт выживания элиты в такой ситуации — заклевать слабейшего. Именно поэтому начинается зачистка наиболее разжиревших представителей региональных элит, которые кормятся от федерального пирога.

Но дело не только в этом. Кремль предпринимает отчаянные меры по удержанию рейтинга, и хороший рычаг для этого — повышение лояльности различных элитных групп. Все громкие дела последнего времени, включая дело режиссера Кирилла Серебрянникова и основателя Baring Vostok Майкла Калви — не про то, что они воруют. Это еще и про другое — про то, что каждый из них, на своем участке, пытался дестабилизировать какой-то сегмент нынешней системы.

Скажем, Абызов — это либеральная оппозиция, Арашуковы — кавказские кланы, Ишаев — игра против команды полпреда президента в регионе. Элиты эти сигналы прекрасно понимают — им преподают урок.

Как меняется расклад внутри элиты, как это может повлиять на судьбу России?

— В России наиболее значимые проблемы, с точки зрения общества, — это неэффективность власти, ее несправедливость и коррупционность, — отмечает секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук Сергей Обухов. — Причем, коррупция в России пронизывает все сферы жизни. И отдельная тема, почему преодолеть ее до конца нельзя — можно лишь ограничивать разными методами.

Запрос на решение этих проблем в обществе колоссальный. Но в отношении показательных порок — арестов высокопоставленных чиновников — граждане понимают: это не системная борьба, а использование удобного предлога для сведения счетов между элитными группировками.

Замечу, коррупция в России — это вообще способ существования нынешней власти. И тут главенствует принцип: каждый сверчок знай свой шесток. Именно поэтому абстрактная баба Маня, вынесшая из магазина три банки консервов, может получить пять лет колонии. И немногим больше может получить экс-губернатор, обвиняемый в хищении средств на 1,5 млрд. рублей.

Граждане все это видят — такие ситуативные решения. И понимают, что на всех представителей элиты лежат папочки с личными делами. Спецслужбы у нас над этим работают, а пустить ли в ход папочку или придержать — решает соответствующий уровень руководства.

Когда папочки лежат на всех, и все на крючке — выбор всегда произволен, в зависимости от конъюнктуры.

 

«СП»: — Почему в последнее время папочки пускаются в дело все чаще?

— Арашукова и Абызова арестовали не за то, что они воровали. А за то, что их действия могли привести к дестабилизации системы.

Сверчок должен знать свой шесток: воровать в определенных пределах, сидеть тихо и делиться с вышестоящей инстанцией — оперуполномоченный с половником, вице-губернатор с губернатором, начальник департамента с главой ведомства.

Именно поэтому громкие аресты вызывают раздражение граждан: потому что это — неправда, это не борьба с коррупцией. Слава богу, конечно, что хотя бы кого-то привлекли и наказали. Но нет неотвратимости наказания как принципа — по всей путинской вертикали.

В нашем сословном обществе, замечу, разрешено воровать всем — но ровно столько, сколько положено. Рабочий может вывезти трубу с завода, авиамеханик с аэродрома может вынести технический спирт. А вот глава некоммерческого пенсионного фонда может уволочь активы фонда и уехать в Лондон — и ничего ему за это не будет.

Так происходит, потому что это — система. И про «подвиги» многих представителей элиты мы узнаем, только когда происходит очередная зачистка — неважно, на региональном уровне или федеральном.

«СП»: — Арест сенатора Арашукова прямо в Совете Федерации многими был расценен как сигнал, что в элите резко усилились позиции силовиков. Как в реальности изменился внутриэлитный расклад?

— Я согласен с тем, что силовики стали более самостоятельными. Но мы также видим, что идет зачистка в рядах самих силовиков. Так, в конце апреля был задержан на своем рабочем месте на Лубянке начальник управления «К» Службы экономической безопасности ФСБ полковник Кирилл Черкалин, подозреваемый в получении многомиллионных взяток.

Кремль, я считаю, демонстрирует таким способом готовность чистить все элитные группы — чтобы все боялись. Но люди видят ситуативность этих разборок, и пресытились ими. Уже взяты под стражу несколько губернаторов, два министра. Наверное, если теперь арестуют вице-премьера или премьера — это будет иметь эффект новизны, но никак иначе.

«СП»: — Разборки между элитными группировками влияют на судьбу России?

— Здесь нужно помнить европейский опыт. Он показывает, что борьба с коррупцией — это еще и удобный повод для слома политической системы или ее трансформации. Например, такой трансформацией стала в Италии борьба за чистые руки политиков в 1980-е. В результате все партии, которые создавали послевоенную Италию, и уходили корнями в движение Сопротивления, перестали существовать.

Просто так легче управлять обществом — когда партии без корней, политики без истории — возникли на волне и канули в Лету.

И я не исключаю: если в России будет принято решение о сломе политической системы, это будет сделано по итальянскому сценарию.

— Теорию, что российская элита носит клановый характер, можно подвергнуть сомнению, — считает депутат Госдумы третьего и четвертого созывов, полковник в отставке Виктор Алкснис. — На мой взгляд, ситуация выглядит так: есть ближний круг президента Владимира Путина, люди, входящие в него, относятся к неприкосновенным. Любые факты, свидетельствующие о коррупционности этого круга лиц, не будут иметь никакого значения, и не приведут к последствиям.

Нет смысла ждать, что Путин поступит по примеру сингапурского премьера Ли Куан Ю, который коррупцию поборол в кратчайшие сроки. Ли Куан Ю, напомню, говорил, что для этого нужно очень немногое — быть готовым посадить за решетку своих друзей и родственников.

Так вот, в России сингапурский сценарий исключен. И потому есть Путин и его круг, а внизу — прочие элитные группировки. Эти группировки ведут между собой борьбу с целью попасть в ближнее окружение Путина, и получить статус неприкосновенных.

При этом Путин и его окружение понимают: «глубинному народу» надо периодически демонстрировать, что царь-батюшка все видит, и взяточников карает. Потому периодически, с разрешения президента, те или иные люди начинают привлекаться к ответственности.

Но основная часть элитариев наказания избегают. Путин отдает себе отчет: если он и впрямь возьмется выкорчевывать коррупцию, он тут останется без какой-либо поддержки со стороны российской элиты. Потому что там, в нашей элите, можно — на мой взгляд — сажать если не всех, то большинство. Почти все российские элитарии имеют незаконные доходы, либо получили активы в процессе приватизации.

Поэтому борьба с коррупцией в России — это имитация. А имитация — основной способ государственного управления в нашей стране.

 

 

знание-1
Эксперты отмечают нарастание политической напряженности в ожидании президентских выборов 2024

Межэлитную «войну всех против всех» в ближайшие годы в России пророчит политолог Аббас Галлямов. По его мнению, озвученному в ходе VI Конгресса Российской ассоциации политических консультантов, с приближением президентских выборов 2024 года борьба «вокруг того, кому и какие роли предстоит исполнять в следующем политическом цикле» станет ожесточеннее, а слухов о «преемниках» больше.


Президент России Владимир Путин в своем рабочем кабинете в Ново-Огарево

«Главным политическим трендом ближайших лет будет постепенное снижение степени управляемости системой. Путин перестает быть безусловным авторитетом — табу на его критику еще не снято окончательно, но заметно слабеет. В этой ситуации неизбежно будет ослабевать и роль президента как последней инстанции в межклановых конфликтах», — предупредил он в своем докладе.

Как пояснил Галлямов РИА «Новый День», именно с предстоящей «войной» связаны последние законы о «фейковых новостях» и недопустимости критики власти в оскорбительной форме. Политолог отметил, что табу на критику смягчается, а принятие законов - это «реакция на ощущение, что критика становится социально приемлемой, что все большее количество людей от рядовых избирателей и пользователей соцсетей до политиков и общественных деятелей начинают всуе упоминать (президента)». В то время как раньше, добавил он, это был удел нескольких несистемных оппозиционеров.

«Сейчас критика встречается все чаще и реакция властей — новые репрессивные законопроекты», — считает Аббас Галлямов.

Эксперт в своем докладе также отмечает, что в стране нет политика, способного балансировать между интересами групп, как это делает президент Владимир Путин, а значит, «преемник в любом случае окажется к каким-то группировкам ближе, а от каких-то дальше».

«Эти элитные конфликты будут неизбежно выплескивать в информационное пространство. Происходящее будет все больше напоминать знаменитую формулу Гоббса „война всех против всех“. Самым ярким атрибутом подобного положения дел всегда является правовой беспредел. Степень защищенности граждан — по мере ослабления режима — будет снижаться», — подчеркивается в докладе.

С коллегой полностью согласен директор Центра развития региональной политики, политолог Илья Гращенков. Более того, он считает, что Галлямов не прогнозирует, а констатирует то, что уже происходит.

— Роль президента Путина уже видоизменилась. Это было видно по прошедшим осенью 2018 года выборам, когда в ряде регионов не смогли выбрать губернаторов, которых активно поддерживал президент. Стало очевидно, что на одной только поддержке президента, когда народ ассоциирует любого чиновника вертикали власти с главой государства, уже не выехать. Эта система закончилась. Поэтому и роль президента в ней тоже трансформируется. Из некоего абсолюта, который является выразителем всей политической системы, он меняется на что-то другое. Вопрос — на что?

«СП»: — Какие группы могут в этом процессе участвовать?

— Здесь уместно говорить о некой пирамиде. Во главе этой пирамиды находится некий, так называемый, ближний круг, который долгие годы формировал круги поменьше. Составной частью их являются и силовики, и региональные лидеры, губернаторы, и какие-то политические партии.

Это целый актив. Мы долгое время называли их либо «башнями Кремля», либо финансово-промышленными группами. Речь идет о таких фигурах как Игорь Сечин и вся система «Роснефти», которая поддерживает ряд губернаторов и каких-то региональных политиков. Силовики входят в эту группу влияния. Мы помним, например, историю Сечина с Улюкаевым.

Раньше каждая группа находила себе какой-то ареал кормления, конфликты сглаживались президентом, любой спор разрешался по какой-то справедливой формуле.

Сегодня, в условиях сужающегося пространства для экономики, эти группы считают, что, если президент не в состоянии справедливо развести их, то они будут разбираться сами. Тут можно вспомнить последние уголовные дела, связанные с (министром по координации деятельности «Открытого правительства» — ред.) Михаилом Абызовым, (полпредом президента в ДФО — ред.) Виктором Ишаевым и другие. Очевидно, что группы начинают выяснять отношения, если и задействуя президента, то, скорее, в плане информирования его о собственных решениях.

Это еще один сигнал о трансформации роли президента в этой межэлитной системе. Понятно, что управляемость системы от этого резко снижается, потому что ни губернатор, ни любой другой представитель системы, который раньше привык просто исполнять волю федерального центра, будучи лишь винтиком системы, сегодня не понимает, на кого ориентироваться, где черпать поддержку, где принимать самостоятельные решения. Все это вместе рождает управленческий кризис, который вполне может привести к управленческому коллапсу, а этот коллапс будет трансформироваться в политический. Мы уже видели, что все регионы, где сейчас одержали победу оппозиционные кандидаты, находились как раз в ситуации управленческого коллапса, который иногда еще называли межэлитными противоречиями.

«СП»: — В связи с этим стоит ждать трансформации оппозиции?

— Конечно. Сегодня оппозиция — это структура для балансировки системы, какой ее раньше видели из Кремля, чтобы понимать, какое количество оппозиционно настроенных граждан существует и какие у них примерно запросы.

Сейчас очевидно, что протестное большинство трансформируется не только количественно, но и качественно. Возникает запрос на какую-то активную политику, активное представительство своих групп не только через выборы.

Все время что-то происходит: обсуждаются пенсионная реформа, реновация, другие вопросы. Народ хочет, чтобы там были представлены те или иные группы: шахтеров, предпринимателей и т. д. Пока это носит хаотический характер, люди не могут найти реципиентов, идут в уже сложившиеся крупные оппозиционные коалиции, вроде КПРФ. Думаю, что в конечном итоге брэнд красного советского флага, который поддерживал высокий рейтинг КПРФ, сегодня должен как-то сегментироваться. Потому что, объединяя в себе и предпринимателей, и банкиров, и радикальных леваков, и бывших партфункционеров, и в целом лояльных нынешней власти политфункционеров, тяжело ответить за запрос столь большой группы, которая сегодня бежит в правый или левый лагерь.

Оппозиция будет трансформироваться, будут появляться новые лидеры. Думаю, им будет становиться тесно в рамках старых партий, старой системы. А как дальше все будет развиваться — это вопрос дискуссионный.

Политтехнолог, кандидат политических наук Андрей Колядин отметил, что Галлямов прогнозирует нарастание напряжения в политической сфере в России.

— В этом есть определенные серьезные предпосылки, но это не 100-процентная гарантия. Если будет реализована некая модель, которая отчасти напоминает то, что происходило в том же Казахстане, то передача власти будет происходить менее резко и негативный эффект от этого будет менее выражен.

Бесспорно, что любой человек, приходящий на место Путина, не будет обладать той степенью влияния на общество, на силовиков, на элиты, на ближайшее своё окружение, на политический класс. Пока он наберет политическую мощь, которая ему позволит всё крепко держать в руках, будут серьезные риски, что «башни Кремля», начнут активно играть друг против друга и в информационном пространстве, и под ковром политической борьбы, и над ковром, пытаясь переделить собственность, которая в последнее время все более сокращается. Политический класс, который имеет влияние на эту собственность, сокращается, кстати, тоже.

С этой точки зрения Галлямов прав, считая, что передача власти ослабит современную политическую систему. Но если будет схема по типу того, что происходило в последнее время с Нурсултаном Назарбаевым, когда лидер, на котором было почти все завязано, остается в качестве арбитра, — пока преемник не окрепнет и не станет действительно серьезным актором, влияющим на политическую систему, то эти угрозы отчасти нивелируются. Хотя нас ждет много веселого и интересного.

«СП»: — Как эта ситуация отразится на простых гражданах, на поддержке власти?

— Если будет бурная передача власти, если «башни Кремля» включатся в передел собственности и власти, то самый простой вариант, как получить преференции для себя — это опираться на народный протест. Думаю, они могут начать активно вкладываться в протестную активность, финансировать протест, ведь в мутной воде всегда рыба крупнее ловиться. Создав некую волну народного негодования, можно выступить гарантом прекращения каких-то протестных действий, получить под это хорошие преференции: власть, собственность, недра.

На обычных людях это скажется тем, что вдруг начнется буря эмоций, митинги, акции протеста, а когда паны дерутся, у холопов чубы трещат.

«СП»: — С приближением выборов политизация общества будет нарастать?

— Думаю, что будет. Сейчас у нас единая вертикаль власти с монолидером, который принимает окончательные решения, а все остальные лишь так или иначе обеспечивают эти решения. Естественно, сам факт, что он куда-то уходит, вызовет массовую активность людей, которые хотят хотя бы часть этой власти забрать. А раз они захотят эту власть забрать, то будут вести активную политическую борьбу.

Я надеюсь, что эти силы не будут апеллировать к армии, не начнут призывать танкистов заводить моторы. Да и предпосылок к этому, честно говоря, сегодня нет, поэтому все будет выражаться, прежде всего, в росте политической активности.

София Сачивко

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.